Tags

, , , , , , , , , , , , ,


“Кто-то переплывает море на шикарном лайнере, весело и спокойно, а кто-то на плоту, работая веслами. Так лучше плыть на плоту – почувствуешь, что такое плавание на самом деле.”

“Я не выношу современные картины. Для меня эти изображения слишком странные и эксцентричные”

сказал он в интервью гонконгскому изданию “Sunday Morning Post”, продвигая свою последнюю ленту, “Понё на утёсе” (”Gake no Ue no Ponyo“).

“Молодых людей окружают виртуальные вещи, – цитирует издание слова Миядзаки. – Им не хватает реального жизненного опыта и воображения. Мультипликаторы могут рисовать только исходя из собственных пережитых боли, потрясений и эмоций”.

Миядзаки рассказал, что проверяет своих новобранцев в лагере, где запрещено пользоваться мобильными телефонами, iPod и другими электронными устройствами.

“Современная жизнь такая зыбкая, поверхностная и фальшивая. Я жду, когда предприятия обанкротятся, Япония обеднеет и зарастет дикой травой”

В течение последних двадцати лет Хаяо Миядзаки (Miyazaki Hayao / Tsutomu Teruki ) был ведущим японским мультипликатором. Один из ее основателей, он является сегодня ее выдающимся мастером. Его творчество обнаруживает поразительное единство видения мира и необыкновенное разнообразие тем и сюжетов. Возможно в этом разгадка его огромного успеха. Продюсер, художник, режиссер, рисовальщик, Хаяо Миядзаки является одним из самых ярких художников своего поколения.

На протяжении своей 39-летней карьеры Хаяо Миядзаки затронул множество тем, использовал множество тональностей, множество регистров. Он обращался к сатире, эпосу, элегии, переходил от портрета к жанровой картине, выражал себя с образцовой простотой больших страстей, был лиричным, целиком отдавался завораживающим играм фантазии…

“Я как-то видел по телевизору мужчину, который стоял рядом со своим разрушенным домом и искренне смеялся: у него случилось несчастье, но он не хотел с ним мириться. Вот за кем будущее! Это циклическое явление. И человек не должен отрицать эту цикличность. Есть вещи, которые должны происходить вне зависимости от нашей воли. И не надо им сопротивляться.”

Наш японский дедушка

«Медведь», сентябрь 2009, №9, АНТОН ДОЛИН

Сам Хаяо Миядзаки категорически против. Во-первых, свою карьеру аниматора он, в отличие от Диснея, начинал не только в другой стране, но и в другую эпоху. Во-вторых, маркетинг — парки развлечений, игрушки, атрибутика — всегда оставался для него вторичным продуктом кинопроизводства. В-третьих, он никогда не предпочитал продюсерское ремесло режиссуре. Да и вообще, по сравнению с диснеевской фабрикой, идеально отлаженным сложнейшим компьютеризированным механизмом по зарабатыванию денег, деятельность Миядзаки напоминает усилия одинокого чудака-кустаря, в жизни не слышавшего о законах свободного рынка и нуждах потребителя.

В этом смысле он мечтатель, идеалист, поэт. Хотя впечатление производит совсем иное. Седина в бороду, бесовская ухмылка, глаза подслеповато щурятся из-за толстых стекол очков, в зубах вечная сигарета. Будто родной дедушка, но приехавший из очень далекой — не японской, а какой-то иномирной, межпланетной — командировки. Вот-вот начнет травить байки — заслушаешься, и пойми, что там правда, а что плод фантазии. Он как дед Камадзи из самого, наверное, известного своего мультфильма, «Унесенные призраками». Добродушный, уютный, сидит в котельной дома-лабиринта, под завязку набитого монстрами, и знай себе подкидывает уголь в топку. Как он все успевает? Не иначе магия. Плюс две дополнительные пары рук и целая армия инфернальных жуков-гастарбайтеров в придачу.

Миядзаки — шкатулка с неведомым до сих пор секретом. Критики безуспешно пытаются анализировать его сложные, причудливые, ни на что не похожие фильмы. Причем европейцы все время ссылаются на незнакомую им японскую мифологию, а японцы — на европейские культурные корни. Бизнесмены ломают голову, как он ухитряется не прогорать, рисуя какой-нибудь мультик пять лет подряд, причем без помощи компьютера, при участии десятков художников, а потом вдруг выходит в лидеры проката и отбивает весь бюджет с изрядной прибылью. Публика вопросами не задается. Она ходит в кино, закупает DVD-диски, нелегально скачивает Миядзаки из интернета и заучивает наизусть. Он того стоит.

Крылатый экономист

Кино, тем более анимация, для того и существует, чтобы воплощать на экране самые несуразные мечты и надежды рода человеческого. Например, способность летать. Редкий мультфильм Миядзаки обходится без полета. Это может быть и акробатическая способность преодолевать препятствия, балансировать на краю пропасти, прыгать с крыши на крышу, как в полнометражном дебюте режиссера «Замок Калиостро» (1979), а может быть и пересечение воздушных пространств на различных аппаратах, от воздушного шара, дирижабля или самолета до совсем уже безумных, фантастических машин, как в «Навсикае в долине ветров» (1984). В «Ведьминой службе доставки» (1989) героиня носится по небесам на метле, в «Унесенных призраками» (2001) — на драконе, волшебные тролли («Мой сосед Тоторо», 1988) и колдуны («Ходячий замок», 2004) летают без помощи специальных приспособлений, просто сами по себе. В «Воздушном замке Лапута» (1986) в небе оказывается целая земля, независимая планета, обитатели и гости которой отказываются подчиняться законам тяготения. Даже свинья обретает человеческий облик, чтобы тут же сесть за штурвал самолета и взлететь подальше от опостылевшей земли («Порко Россо», 1992).

Миядзаки не только регулярно летал во сне, он с раннего детства мечтал о том, чтобы воплотить этот сон в реальность. Хотя бы на бумаге. Он дитя войны, родился в 1941-м в одном из нецентральных районов Токио. Его отец, Кацудзи Миядзаки, работал директором на заводе, принадлежавшем его родному брату: завод производил детали для истребителей. А Хаяо с детства рисовал корабли и аэропланы. Конструкторским мышлением он пошел в отца, фантазию унаследовал от матери — прирожденной нонконформистки, обожавшей западную литературу и пристрастившей сына к чтению. Отучившись в средней школе, Миядзаки поступил в престижный университет на факультет экономики и политологии, но, получив диплом в 1963-м, не собирался посвящать себя этим скучным материям. К тому моменту он уже состоял в Клубе любителей детской литературы, увлекался мангой и аниме. Кроме того, прекрасно рисовал. Последнее обстоятельство стало решающим: Хаяо устроился одним из младших аниматоров на студию «Тоэй Анимейшнс», где приложил руку к созданию мультфильма «Сторожевая собака Гав-Гав». Уже тогда, приняв участие в профсоюзных протестах против недостойных условий труда, он показал независимость характера.

Однако не этот инцидент стал определяющим фактором, заставившим Миядзаки посвятить жизнь анимации и основать собственную студию, превратившись из «просто» художника в автора. Именно тогда, в середине 1960-х, он женился на коллеге по цеху, аниматоре Акеми Ота, и их двое детей, Горо и Кей-суке, стали несколько лет спустя первыми зрителями собственных сказок Миядзаки. Сейчас Горо — режиссер и аниматор, автор «Сказаний Земноморья». Кейсуке — скульптор, работающий с деревом, ее работы использованы в нескольких фильмах, произведенных на студии ее отца.

Тогда же, в 1960-х, Миядзаки посмотрел мультфильм, заставивший его забыть о полученном образовании и сменить профессию навсегда, полнометражную «Снежную королеву» Льва Атаманова, в которой сегодня можно обнаружить десятки параллелей с шедеврами японца. Тут и двое детей-героев (причем активную роль играет девочка, а мальчик остается пленником злых сил), и харизматичная повелительница стихии, и говорящие животные, и победа человека над судьбой. По собственному признанию Миядзаки, атамановский фильм произвел на него еще большее впечатление, чем «Сказка о Белой Змее» — первый японский полнометражный мультфильм, с которого официально отсчитывается история аниме.

Риск, ставший профессией

Россия, как и Европа с Америкой, узнала о Миядзаки сравнительно недавно — прорыв произошел после немыслимого международного успеха «Принцессы Мононоке» в 1998 году. Режиссеру в тот момент было уже под пятьдесят, на родине он считался признанным классиком и даже подумывал о том, чтобы уйти на пенсию. Но на самом деле с работами Миядзаки наши зрители были знакомы задолго до того — по первым полнометражным японским мультфильмам, побывавшим в советском еще прокате, «Коту в сапогах» и «Летающему кораблю-призраку» (оба — 1969). Там он был уже не только аниматором и одним из художников, но и соавтором сценария. Необычные повороты сюжета, экологическая тематика, столкновение инфантильных персонажей с самыми темными сторонами бытия и успешная победа над ними — во всем этом узнается зрелый Миядзаки.
В 1960-х годах Миядзаки обрел друга, союзника и коллегу, в тесном сотрудничестве с которым он работает до сих пор. Исао Такахата тоже пришел в «Тоэй» аниматором, а в 1968-м дебютировал как режиссер своеобразной полнометражной фантазии, основанной на скандинавской мифологии — «Принц Севера», где его соавтором стал Миядзаки. После успешной работы еще над двумя полнометражными проектами «Тоэй», «Звериным Островом сокровищ» и «Али-Бабой и 40 разбойниками», Миядзаки покинул студию, чтобы заняться самостоятельными фильмами. Вместе с ним ушел Такахата. Вдвоем они срежиссировали несколько серий успешнейшего телевизионного аниме «Люпин III», а потом стали обдумывать полнометражную экранизацию «Пеппи Длинныйчулок».

В начале 1970-х Такахата и Миядзаки отправились на край света — в далекую Швецию, чтобы встретиться с Астрид Линдгрен и попросить ее продать им права на экранизацию знаменитой книжки. Увы, та не разглядела в двух японских авантюристах будущих гениев и отказала. Результатом стала еще одна совместная работа Миядзаки и Такахаты, двухсерийная «Панда большая и маленькая» — минималистская феерия о девочке, усыновленной самцом панды. Девочка как две капли воды была похожа на Пеппи: те же рыжие косы и веснушки, те же самостоятельность и неуемная фантазия.

К концу 1970-х Миядзаки созрел для режиссуры. Сначала он попробовал силы на научно-фантастическом 26-серий-ном сериале «Конан, мальчик из будущего» о приключениях двух детей в постапокалиптическом мире. Потом шагнул в сторону широкого экрана. Его первый полнометражный фильм, «Замок Калиостро», был основан на той же манге, но сложнейшая проработка сюжетных линий и неправдоподобная динамика действия обратили на себя внимание публики и критиков. Миядзаки тогда же решил для себя, что посвятит карьеру не телевидению, а кинематографу. Не короткому, а полному метру. Что все его картины будут основаны не на чужих, а на его собственных сюжетах и образах. Что он никогда и ничего не будет делать наспех и уделит художественному качеству продукта большее внимание, чем его потребительским свойствам. То есть будет рисковать. Раз за разом.

От долины ветров до волшебного океана

Честность требует отметить, что принесшая Миядзаки всеяпонскую славу «Навсикая в долине ветров» все-таки не была очевидным риском. Еще за два года до ее выпуска режиссер, не расстающийся с карандашом и блокнотом, дебютировал в качестве автора манги. Его многотомные комиксы о вселенной после ядерной катастрофы, в которой живет яростная сторонница экологического обновления принцесса и воительница девочка Навсикая, имели бешеный успех. На его волне и был выпущен мультфильм. Зрители были сражены наповал, критики провозгласили Миядзаки первым аниматором, сделавшим кино не только для детей (дети, впрочем, ломились в кинотеатры), а наивную и страстную киномузыку Джо Хисаиси, с тех пор постоянного соратника Миядзаки, начали исполнять в симфонических концертных залах.

Тем не менее уже тогда, в 1984-м, Миядзаки предупреждали: один раз повезло — не надейся на другие успехи. Аниме предназначено для телевидения, секрет его зрительского успеха — быстрое и дешевое производство. Чтобы прославиться и обогатиться, надо уверовать в Покемона. Миядзаки не хотел. Заработанные на «Навсикае» деньги он вложил в создание собственной анимационной студии, которую возглавил вместе с Такахатой и окрестил студией Ghibli. О русском произношении этого названия ходят давние споры: то ли «Гибли», то ли «Дзибли», то ли вовсе, на японский манер, «Дзибури». А позаимствовано это слово из названий итальянских самолетов, в свою очередь окрещенных в честь пустынного ветра сирокко. Впрочем, в этом случае назначение студии наверняка было важнее ее названия: Ghibli была создана исключительно для производства высококачественного полнометражного анимационного кино.

Вкладывая огромные усилия и деньги в каждый проект, Миядзаки и Такахата рисковали постоянно. И всегда выигрывали, порой неожиданно для самих себя. Если «Летающий замок Лапута» и «Ведьмина служба доставки» в той или иной степени развивали стилистику «Навсикаи» (вопреки мрачным прогнозам публика не уставала от мультфильмов Миядзаки), то почти реалистическая сказка «Мой сосед Тоторо» совершенно не вписывалась в фэнтезийный мир. Однако придуманные Миядзаки волшебные звери Тоторо (искаженное «тролль») неожиданно стали в Азии популярнее, чем Микки-Маус в США и Чебурашка в СССР. Сумасшедшим риском был выпуск в 1988-м жестокой и страшной анимационной картины Такахаты «Могила светлячков» о двух детях-сиротах, погибающих от голода в конце Второй мировой, но ее прокат был связан по времени с «Моим соседом Тоторо», и на контрасте публика оценила и Такахату, а критики вовсе вознесли его до небес. Не менее смелым решением был выпуск нежной и отнюдь не сказочной истории взросления одной девочки «Шепот сердца», которая стала первым и единственным мультфильмом Ёсифуме Кондо, одаренного ученика и соратника Миядзаки. Увы, он умер от аневризмы три года спустя, так и не успев больше снять ни одной картины.

Миядзаки посмел уйти от детской аудитории, представив в 1992-м причудливую фантасмагорию (тоже основанную на его собственной манге) «Порко Россо» о заколдованной свинье-антифашисте, бороздящей воздушные просторы над Адриатикой в 1930-х годах. Но еще более отважным шагом стала «Принцесса Мононоке» (1997), самая дорогая и сложная, а также самая пугающая и мрачная из режиссерских работ Миядзаки. Она стала первым аниме, признанным в Японии фильмом года и возглавившим список кассовых сборов. Побить рекорд смогли только три анимационные ленты… Все три — авторства самого Миядзаки: «Унесенные призраками» (2001), «Шагающий замок» (2004) и «Рыбка Поньо на утесе» (2008). Выдуманные миры легендарного аниматора от долины ветров до магического океана в его последней картине затягивали публику, как черные дыры, позволяя ей совершить краткое, но незабываемое путешествие по ту сторону здравого смысла.

Между прочим, не только в кинозале, но и в жизни. В Токио работает Музей Ghibli, куда открыт вход взрослым и детям. Демонстрация анимационных чудес сочетается там с аттракционами на уровне Диснейленда, только более самобытного.

Полный улет

Какой же ключ открывает дверь в параллельную вселенную? На этот вопрос Миядзаки отвечает очень просто: «Бумага и карандаш». Миядзаки не позволяет компьютеру вмешиваться в свою творческую лабораторию: при помощи соответствующих технологий создано не более десяти процентов его двух предпоследних картин, а в «Рыбке Поньо на утесе» он окончательно решил вернуться к полностью рисованной анимации. Достаточно увидеть хоть несколько кадров из любого его фильма — оценить линии, цвета, мимику персонажей, индивидуальные детали пейзажа, природного или индустриального — и вопросов больше не останется. Хотя Миядзаки всегда готов к небольшой демонстрации. В ответ на мою просьбу дать автограф моему трехлетнему сыну он отрывает от блокнота лист бумаги и размашисто, за считаные секунды, как пару иероглифов, рисует портрет летящего в небесах и ухмыляющегося во весь рот Тоторо.

Магия рядом, за ближайшим углом. Так, сестры Мэй и Сацуке, скучая в деревенском доме своего отца-ученого и тоскуя по маме, давно лежащей в больнице, подобно кэрролловской Алисе ныряют в тайный ход, спрятанный у корней древнего дерева, и там знакомятся с целой семьей троллей-Тоторо всех размеров и цветов, не обученных человеческой речи, но зато обладающих властью над природой и умеющих летать. Сельский пейзаж и время действия — середина 1950-х — отчетливо отсылают внимательного зрителя к детству Миядзаки: его мать тоже часто лежала в больницах, а он в это время при помощи рисунков искал путь в параллельное пространство. В «Рыбке Поньо на утесе» пятилетний мальчик Сосуке спускается от крыльца к берегу бескрайнего моря (все-таки японцы островные жители, океан всегда у их порога) и обнаруживает принцессу рыбьего царства, которая с этих пор возжелает стать человеком. Миядзаки так внимателен к бытовой, реалистичной стороне изображаемого мира, что превращение волшебного существа в человека кажется ему не менее удивительным, чем обратная трансформация, а обычный сэндвич с ветчиной может обрести силу магического зелья.

Разумеется, как любые сказки и как многие мультфильмы, картины Миядзаки полны эскапистского пафоса. Прежде всего он бежит в детство: его маленькие герои и героини всегда действуют по-взрослому, подчас они умнее и решительнее взрослых, и зритель любого возраста предпочтет увидеть свой портрет в них, чем в беспомощных и нелепых родителях. Миядзаки совершает не только возрастное, но и географическое бегство. Например, в Европу, о которой он грезил с детства: его японские герои попадают то в средиземноморский, то в скандинавский пейзаж. Почти все мультфильмы Миядзаки основаны на западноевропейских литературных источниках. Но с такой же легкостью Миядзаки переключает таинственный рычаг и перемещается из знакомого пейзажа в мир фантазии. Сита и Пазу из «Воздушного замка Лапута» несутся сквозь облака к заповедной летающей земле, где обитают добрые роботы-великаны, и где они, подобно Адаму с Евой, дадут старт новой цивилизации, а Тихиро из «Унесенных призраками» сквозь магический портал проходит в край, населенный чудовищами. Там ей предстоит сменить имя, расстаться с родителями, пережить первую любовь. Ведь все фильмы Миядзаки не только о том, как впасть в детство, еще в большей степени они о взрослении.

В глазах японского режиссера не существует противоречий между эскейпом и взрослым, ответственным отношением к жизни. Он бежит от реальности, поскольку реальность его не устраивает, и всеми силами призывает к ее изменению. Миядзаки — убежденный и последовательный эколог. Об этом едва ли не каждый его фильм.

Братство карандаша

Миядзаки, разумеется, уникален. Однако не одинок. Он называет нескольких собратьев по убеждениям и ремеслу, перед каждым из которых преклоняется. Это Джон Лассетер, создатель американской студии Pixar, пионер 3D-анимации, автор «Истории игрушек» и продюсер «ВАЛЛ-И». Это англичанин Ник Парк, придумавший безумного изобретателя Уоллеса и его умного пса Громита, снявший «Побег из курятника». Это наш вдумчивый соотечественник Юрий Норштейн, чьего «Ежика в тумане» Миядзаки считает лучшим мультфильмом в истории кинематографа. Это французский художник и фантазер Мебиус. Лассетер работает с ненавистным Миядзаки компьютером, Парк лепит своих героев из пластилина, Норштейн пользуется уникальной техникой перекладки, Мебиус рисует комиксы. Каждый из них — обладатель десятков международных наград. Как и Миядзаки, лауреат американского «Оскара», берлинского «Золотого медведя» и венецианского «Золотого льва» за карьеру и притом человек, для которого работа над вымышленными мирами и виртуальное братство с другими фантазерами-бессребрениками важнее всего на свете.

Его часто спрашывают: В чем основная разница между взрослыми и детьми?

“Мне все время задают этот вопрос. Думаю, разница в том, что дети еще верят в то, что в любой момент все можно начать сначала, а взрослые — нет, к сожалению. Для них все непоправимо”

Очень рекомендую почитать следующие стати:

и посмотреть хотя бы некоторые мультфильмы

  • Рыбка Поньо на утесе (2008) Gake no Ue no Ponyo
  • Ходячий замок (2004) Hauru no ugoku shiro
  • Унесенные призраками (2001) Sen to Chihiro no kamikakushi
  • Принцесса Мононоке (1997) Mononoke-hime
  • Порко Россо (1992) Porco Rosso
  • Ведьмина служба доставки (1989) Majo no Takkyubin
  • Наш сосед Тоторо (1988) Tonari no Totoro
  • Небесный замок Лапута (1986) Tenkuu no Shiro Laputa
  • Наусика из долины ветров (1984) Kaze no Tani no Nausicaa
  • Люпен III: Замок Калиостро (1979) Lupin III: The Castle of Cagliostro
  • Конан — мальчик из будущего (1978) Mirai shonen Conan